Я здесь:
10
1

Милостыня

                                                                          МИЛОСТЫНЬКА
Мне хотелось бы поделиться своими жизненными наблюдениями. Господь да поможет мне в этом.

Однажды, заболев крепко гриппом, мне пришлось обратиться в больницу. Больница находилась в городе, а я проживала в деревне. Автобусы ходили только утром и вечером. Так что мне волей-неволей предстояло целый день провести в городе, слоняясь по улицам или же заходя в магазины. Что я и делала. И вот, таким образом, бесцельно убивая время, мне вдруг естественно захотелось поесть, да к тому же чего-нибудь горяченького, так как дело было зимой и на улицах мороз стоял под 30 градусов.


Сказано – сделано. И вот уже я отыскала небольшой кафетерий и с удовольствием, от предвкушения горячий пищи, открыла входную дверь. После мороза сразу тепло. Аккуратные, уютные столики, запах кофе и пельменей. Мысленно нырнула к себе в кошелек. Денег мало, но на порцию пельменей и кофе я могу рассчитывать. Не отводя взгляда от дымящегося блюда, я примостилась у самого крайнего столика, у окна. Взяла ложку и тут, подняв немного голову, увидала его...

За моим столиком, напротив, сидел старик лет под 70. Сидел как-то боком, лицом к залу. Весь помятый, обросший и неухоженный. Глаза его обращены были на посетителей, которые вокруг него вовсю работали вилками и зубами, опустошая дымящиеся тарелки с пельменями. Ни лицо его, ни глаза не выражали ничего, какое-то бессмысленное отупение, что ли. Но я всем сердцем поняла: он голоден.

Сердце защемило. Но моя внешняя сущность, очень практичная, кстати, мысленно опять залезая в кошелек, сказала: «Нет – благотворительности! Денег мало». И от этого «нет» сердце вдруг как-то упало, и я почему-то расхотела есть. Внутренне злясь на себя, на старика и еще на что-то, я опустила глаза, чтобы его не видеть, и машинально, быстро работая вилкой, доела все пельмени, выпила кофе. И все это не поднимая глаза, точно сама была в чем-то виновата.

И, только покончив с едой, опять быстро взглянула напротив. Старик по-прежнему устало сидел и так же бессмысленно смотрел в зал. У меня опять заныло сердце. И опять мое мирское «я» отпарировало: «Ну чего ты маешься и сожалеешь, да это всего-навсего какой-то алкоголик, которому надо выпить. Заглушив таким образом свою совесть и стенания сердца, я поднялась из-за стола.

И тут старик вдруг обернулся ко мне и просто посмотрел мне в глаза. И так же просто сказал мне: «А вы не скажете, сколько стоит порция пельменей?» Он ничего не попросил у меня, он задал мне вопрос. Волна жалости, сожаления к ближнему затопила все мои прежние чувства и настроения. Теперь я больше не размышляла, я знала, что мне ответить. Я открыла свой кошелек и, отсчитав свои последние 15 руб. 50 коп., – протянула их старику. Он ничего не сказал. Только рука, протянувшая за деньгами, как-то вдруг странно задрожала, а на его бессмысленном лице я вдруг увидела слезу – одну, крупную, стекающую по морщинистой щеке вниз. Я еще стояла в каком-то отупении от происходящего, а за моей спиной уже раздавался голос старика, обращавшегося к буфетчице: «...Пожалуйста, порцию пельменей в целлофановый мешочек положите. Видите, у меня дома жена, она лежит парализована...» Дальше я уже не дослушала и вышла на улицу. Щеки мои горели, душа плакала. Я шла и мысленно возносила хвалу Господу: «Слава тебе Господи, что через люди своя Ты помогаешь нищим и обездоленным. Слава Тебе!»

Теперь посмотрите, как в данном случае мой внешний, лукавый человек искушал мою душу. Он прилагал все старания, чтобы милость Господня не совершилась. В первый раз он привел довод о том, что, мол, мало денег на милосердие, во второй, что этот бедный человек – пьяница и не достоин подношения. Но, Слава Богу, сердце не дало мне соблазниться этими уловками. Только через сердце мое милость Господня сделало свое доброе дело.

Этот случай научил меня прислушиваться потом больше всего к своему сердцу, чем к своему разуму.

Второй случай подаяния нуждающемуся произошел в глухой деревне, где я проживаю. Всего несколько домиков. Старушки да пьяницы. Так вот, среди этих пьяниц была одна по имени Нинка. Нинка да Нинка, хотя этой Нинке уже 60 лет. Пила с мужем по-страшному. Потихоньку спивалась. А так ведь, если посмотреть по трезвости, была она человеком очень даже беззлобным и покорным. Как-то по-своему верила в Бога. А сколько она молитв знала наизусть, не каждый из верующих их столько знает. Она их читала как-то нараспев, словно стихи, при этом поднимая голову и смотря вверх, на небо, словно хотела там увидеть Того, к Кому она обращалась. Муж лежал дома парализованный. Бедность ужасная. Стол, стулья, кровать и какое-то тряпье на кровати. Дров было совсем мало, и поэтому топили они через день. И почти все время оба, одевшись, проводили на печке, в то время как по комнате летала стужа.

И вот как-то однажды я решилась зарезать несколько старых курей, которые уже перестали нестись. Пригласила соседа, и мы эту процедуру проделали прямо на улице, у моей калитки. Стояли и оживленно переговаривались с ним. Слышим, за спиной кто-то остановился. Смотрим: Нинка стоит, смотрит. Вся закутанная с ног до головы, и горящие глаза, обращенные на зарезанную курицу. Как-то бессмысленно она произнесла: «Что, курей режете? А вот мне и холодно, и голодно». И пошла дальше, еле передвигая ноги. Сосед посмотрел ей в след и засмеялся: «Кому голодно, а кому и нет».

Я заспешила домой, где меня уже ждала нагретая вода, для отделки куриц. Закончив всю процедуру, я положила чистых и общипанных курей на стол, и тут ни с того ни с сего у меня перед глазами опять предстала эта сцена у калитки. Покорная, обреченная, голодная женщина Нинка. Я задумалась. И вдруг во мне зазвучал внутренний голос. Ясно и отчетливо: «Иди и отдай курицу Нинке. Иди и отдай!» И я знала, кому принадлежал этот голос. Я знала и поэтому заспешила исполнить волю говорившего. Накинув платок, шубу, надев на босу ногу валенки, я зашагала к Нинкиному дому. На улице уже стемнело, и в ее окнах горел свет. Я осторожно постучала. Дверь открывали очень долго, и наконец на пороге появилась она – Нинка. Вместе с ней я зашла в коридор. Она стояла передо мной, опустив руки вниз, такая же покорная и подавленная. Глаза, словно у виноватой в чем-то, были также опущены вниз.

«Нина, – обратилась я к ней, – веришь ли ты в Бога?» Она подняла на меня испуганные глаза, почему это я ее спрашиваю. «Да, верю», – отвечает. «Так вот, – говорю, – Господь, видя, что тебе нечего поесть, послал меня отдать тебе вот эту курицу», – и кладу завернутый сверток ей в руки.

Она машинально приняла у меня сверток, все еще ничего не понимая. Как это, Господь? Потом что-то до нее стало доходить, доходить... лицо ее просветлело, и она уже шепотом повторила: «Господь посылает курицу мне... мне... грешной, противной пьянице? Мне... посылает Господь курицу?» «Господи! – вдруг закричала она во весь голос, как по покойнику, и рыдания сотрясли ее худые плечи. – За что мне, Господи, за что?» Слезы текли ручьем из ее глаз. Она плакала и причитала, плакала и причитала. «Господи, прости меня, грешную!» Вместе с ней плакала и я. Нигде и никогда, даже у верующих, я не встречала такой любви и благодарности к Господу, которые проявила пьяница Нинка.

И вот эти благодарные слезы, бедных и глубоко погрязших в своих грехах людей, омыли и мою грешную душу, только-только начинавшую приходить к Господу. Эти слезы смыли с моей души мой эгоизм и черствость, мое любование собой. Они заставили мое сердце сострадать и любить ближнего своего, как самого себя.

И мне бы хотелось обратиться к верующим и неверующим. Садясь за стол обедать, вспомните, что в это время у кого-то, может быть, нет и куска хлеба. Не надо идти далеко – эти голодные и бедные могут быть у вас в подъезде, на вашей улице, ваши соседи, может быть. Пусть они не стоят и не просят. Но вы, зная их нужду, будьте милостивы. И пусть лукавый не смущает вас, как смущал меня в первом случае (мало денег, он пьяница и т.д.). Господь попустил быть нищему, убогому и пьянице, чтобы мы, богатые, здоровые и непьющие, не отворачивались в сторону, но сострадали нашим братьям, страждущим и мучающимся. И сострадали от всего сердца. «Если чаща студеной воды не теряет мзды своей, то какое воздаяние получит расточивший все имение свое бедным» (Феофан Затворник).

Живи – борись! Теперь ты знаешь, что когда совсем станет невмоготу, – у тебя есть прибежище, лучше всех прибежищ мира!!!

Наталья МАРЧЕНКО
Кировская обл.

Комментировать от
или
  • Интересный и душевный рассказ, мне очень понравился. Очень жалко бабулек которые просят милостыню на улицах.

    • С удовольствием прочитала этот рассказ написан очень душевно.

      • Какая милая, добрая поучительная и душещипательная история. Только вот слишком уж картинно всё.

        • Я тоже стараюсь помочь, даже если знаю, что эта старушка не такая уж и нищая.

        • Я всегда по возможности стараюсь помогать вот таким одиноким старушкам, жалко мне очень их.

          • На счет старушек согласна, что они нуждаются в помощи...У нас во дворе такая живет, ей по возможности многие помогают...

          • Какой у вас дружный двор! Редко сейчас такое встретишь.

          • Ну это далеко не все) Многие стараются этого не замечать, а есть и такие, которые с брезгливостью проходят мимо!

        еще рекомендуем