Я здесь:
  • Иван Рэрли
  • Блог
  • Валентин Петрович Катаев
23
69

Валентин Петрович Катаев

null

 

Возраст, старение, обветшание организма…

…долги прошлому…

После шестидесяти понял. Огляделся. За какую ниточку не потянешь, клубок выпрыгивает,  разматывается, разматывается….

Ниточка.На разрыв…

Неприлично давно. Переделкино.

 Жара. Пустая платформа.

 Двое. Я и женщина, сгорбленная огромными, притягивающими к земле сумками. Издалека,  кажется, они накрыли её. Подбегаю. Предлагаю помощь. Руки пустые: сумки - для них!

Потянулась  ниточка…

- За мясом на Дорогомиловку ездила. На месяц хватит!

Женщина распрямилась.

- Мне недалеко от стации, вниз, напротив кладбища …

Оправдывалась ...

 Зачем?

Дотянул. Дача в  алмазных капельках влаги. Не успела просохнуть. Ночью был дождь: с ветром, грозою. Старый дом, как губка. Пришло в голову: впитывает  выплаканные и невыплаканные слёзы с кладбища. Сказать честно, по жизни я всегда боялся похоронного соседства. Не «покойников с косами». Атмосферы ухода, пугающей тишины.

- Проходите, проходите, - суетилась моя новая знакомая, чай поставим, попьём, поговорим: одичала я в одиночестве….

… понял - почему не торопился входить: запах старого дома. Невозвратности, стирания прошлого.Прах. Тлен. Исчезновение.

Пересилил себя. Скрипучее крыльцо шаталось, пело под ногами. Что-то очень жалобное….

… в разрушенной  временем багетной рамке   портрет  хорошо  знакомого мне человека.

По спине побежали мурашки.Как приведение…

…хотя, тогда он был ещё жив...

Он.  Евгений Долматовский. Отец – вечный парт надзиратель и пропагандист,  Долматовский при нём - редактор газеты с впечатляющим названием  «Сталинский удар».

… вернулась. Заметив мой интерес к портрету, пояснила:

- Поэт Долматовский.  А меня не узнали? Ирина Левченко – его фронтовая жена.Женщина на войне – не раскрытая тайна. Поднадоевшая банальность: «у войны – не женское лицо» - ничего не объясняет. Запутывает.

Что их привлекает там, где смерть? Кавалерист девица, женский авиационный полк «Ночные ведьмы», сидящую со мною за одним столом гвардии подполковника, Героя Советского Союза Ирину Левченко?

Кто они? Сумасбродки, убежавшие о своих мужей, любимых, родителей  на фронт, в бой, или о чём в моём послевоенном поколении ленивый, разве не обсуждал: мешать воевать бесконечными любовными историями?

Спросить? Опередила легендарная танкистка:

- Портрет заинтересовал?

… посмотрела на меня. Глаза неравнодушного человека.

- Евгений Аронович Долматовский – фронтовой друг моего отца. Вместе выпускали газету. Отчеканил я, как у доски в школе.

- Николая  Филиппова сын! То-то мне там, ещё на перроне показалось, что Вы на кого-то очень похожи. Как Николай? Здоровье: для нас, прошедших сквозь войну – самое главное!

…рассказывал об отце. О нашем семейном походе  в Германию. О немцах и немецком педантизме.В дверь постучались…

- Ирина Николаевна, помощь нужна! Сегодня хороним котельщика Степана. Вы его знаете, с перепоя умер. Могила не готова. Мужики – одни прямые родственники. Женщины что? Лопатой  не умеют…Можно Вашего молодого человека позаимствовать? Часика на два – не больше.

Оглянулся. В дверях седенький старичок – одуванчик.

…и выкатился  клубок…

Копать могилу мне ещё не приходилось. Оказалось – не копка тяжела и страшна: холод земли и далёкое, очень далёкое до слёз яркое синее небо.

Он стоял у края будущей могилы в белой полотняной кепке. Смотрел укоризненно на меня, перепачканного с ног до головы глиной.Наконец, не выдержал:

- Рановато Вам ещё в могилу. Вылезайте!

Подал руку. В тот момент я ещё не осознал значения ситуации.Через несколько лет, глубокой осенью в проливной дождь, и в порывистый, злой, пробиравшийся сквозь одежду ветер, я шел вниз по той же дороге мимо кладбища: редакция газеты, где я работал, послала меня взять интервью у  облаурятенного и обгероенного - «гордости и славы советской литературы».

Сразу узнал меня:

- Я Вас вытаскивал из могилы!!!

Он заканчивал «Алмазный мой венец» - мовисткую прозу: причудливую смесь потока сознания  и образных ассоциаций.

Mauvais– по- французски  -  плохой. Он считал, что стал писать «расхлябано и неряшливо», просил не включать эти слова в интервью; и  снова бросался грызть себя за то, что в «Алмазном венце» испугался прошлого, пытался убежать от него, «играть  в кошки – мышки».

Прочёл мне по ещё дореволюционной литературной традиции, одну из начальных глав – переезд птицелова (Эдуарда Багрицкого) из Одессы в Москву.

- Чего я боюсь?

Задал Он тогда себе вопрос, подвесив его во времени.

Тридцать пять лет прошло….

Я тоже боюсь…

Чего?

По жизни всегда был не внутри, а рядом того большого, что называется  Литературой. Положение стороннего наблюдателя  кроме ущербности, понимания бездарности и журналисткой обречённости, имело преимущество.

Литература и психиатрия – родные сёстры. Описательны, приблизительны, фактически не точны. Почему-то никто не догадался посмотреть тот же  на психоанализ Фрейда беспристрастно, не ища в нём медицинских истин – как на литературное произведение. Многое бы открылось заново…

Из газеты я прыгнул в психфак. Поняв, что психология всего лишь безжизненная схема, перешел в психиатрию. Семейный психотерапевт! Звучит!Литература? Она всегда была рядом со мною. Люди её и из неё.

 Не рассказать о них – преступление перед прошлым.Рассказать – страшно.

  С тех 60-х и 70-х вызверилось, оскотинилось  общество, чтобы воспринимать прямую правду.Так бы, я кис и гнил в боязни, если бы не листок. Давно лежал у меня в столе в папке «Неопознанное». Желтел, фиолетовые буквы на нём расплывались.

 Вспомнил!

Его подарил мне  Он, в то интервью. То – ли, память о моём извлечении из могилы, то ли  напутствие в будущее…

                           СКАЗКА  ПРО  СЛОНИКА

Жил на свете Слоник. Был он страшный -  все его боялись. Его даже пинать никто не хотел, такой он был страшный. Страшный и  добрый, как все Слоники. Ещё он любил рисовать картины. Получались они у него всегда страшными, ещё страшнее, чем он. Все, кто их видел - очень боялись. Взрослые закрывали глаза от испуга, а дети, иногда даже писались…

Однажды Слоник решил нарисовать большую картину, чтобы все её видели и говорили: «Красотища!».

Нарисовал. Проходит мимо человек…

 Падает замертво. Другой … Третий… Десятый…

Так они падали и падали…

На место, где висела  картина, прилетели спецназовцы, чтобы оцепить территорию, но тоже упали замертво вместе со своим вертолётом. Потом, другие спецназовцы на бронемашинах  сумели оцепить территорию по большому радиусу. Поставили таблички, чтобы никто в неё не входил.

Но разве любопытных остановишь?

Входили и падали замертво.

Лишь через много дней, когда картина укрылась листвой, пылью, ветками, а затем и снегом, и пролетавшими там и падающими птицами, за оцепление стали входить самые смелые, отважные люди. Они не умирали - выходили обратно с инфарктами, инсультами, слепли, глохли, сходили с ума, всю жизнь видели кошмары…

А слоник обиделся и исчез.

 И теперь он может в любой момент, на любой площади нарисовать такую картину.

Решено!Становлюсь мовистом!Принимаю мовизм! Продолжаю мовизм!

…мовизм…

В голове закрутилось блоковское:

 « Я - тварь дрожащая. Лучами

Озарены, коснеют сны.

Перед Твоими глубинами

Мои ничтожны глубины».

 

Дрожащая….                                                   

Переделкино. Улица Тренёва. Туман - на расстоянии руки не видно.

Из него тихо, торжественно выплывает в неизменной твидовой кепке Валентин Петрович Катаев - Grand papa (назовём его так, как звали его два пересмешника – родители Остапа Бендера). Вместе с ним  Василий Аксёнов – несостоявшийся  врач, купающийся в обрушившейся на него звёздной и апельсиновой славе.

Grand papa  покровительствует ему. Давно. Ещё с конца 50-х.

…покровительствует…

Хорошее, но как изменившее своё значение сегодня слово!

Или покровители исчезли, испарились? Как соцреализм. Был – и нет его!

Аксёнов со своим «Звёздным билетом», «Апельсинами из Марокко» лишь успел помахать ему на прощание…

Ниточка…

Тянется ниточка…

Покровительствует – помогает, учит - УЧИТЕЛЬ.

«Не сомневайся, что - Учитель рядом! »

Тибетская, тысячелетней давности истина. У Grand  papa Учителем был Бунин. С Университета памятные строчки в «Траве забвения»: 

« Бунин перечеркнул последнюю строфу карандашом, а на полях написал:

 «А на столе осенние цветы. Их спас поэт в саду от ранней смерти».

Он немного подумал и затем решительно закончил: «Этюдники. Помятые холсты. И чья-то шляпа на мольберте».

…Правда, меня немного смутили «помятые холсты». У художников редко бывают помятые холсты: они или натянуты на подрамник, или стоят в углу, свёрнутые в толстые трубы. Попробуйте их смять! И до сих пор меня мучают эти помятые холсты, показывающие, что даже у самых лучших поэтов иногда попадаются проходные эпитеты, хотя на первый взгляд и точные, но в самой своей глубине неверные, поставленные по принципу - авось проскочит».

…точность …

Она, а не публикации в «Юности», как считают многие, в нашем литературном  серпентарии,  объединила  Grand papa  и словесника.

Иначе  был бы неистовым бунтарём.

 

Комментировать от
или
  • Впервые несколько абзацев вашего рассказа прочитала без напряжения..Видать привыкаю))))

    • Юлия! Последние призведения Валентина Петровича были написаны им в стиле ,названном им же "мовисткой прозой(от француского move -плохой). я зналВалентина Петровича. Это было обычное старческое кокетство. На самом деле это была ассоциативная проза,продолжающая линию кино( "8 1\2" Феллини, "прошлое лето в Мариенбаде " Алена Рене, "дневные звёзды Игоря Таланкина). Если будет желание - откройте "Алмазный мой венец" Валенина ПЕтровича.Я,кстати именно о этойКатаевскойвещи отталкивался ,работая над воспоминаниями.

      Ассоциативная проза - всегда обращается к подсознанию нашей фактической и образной памяти.

  • Приставать? К Вам? Да, не смешите меня! И в мыслях не было.rofl.gif


    • Что интересно, вы такого болезненного для себя увидели? Как вы вообще можете о чем рассуждать, если сами ни разу не привели ни одного серьезного довода, кроме сохранненых цитат из библии, которые уже давно утратили свою актуальность. Смешно!

      • И ещё порка она кроме страха даёт сострадание

        А еще она вызывает чувство злости и бессилия у ребенка.

        Кстати, православие считает"страдания постигают тело и душу
        Не считает, а считало. Ветхий завет отменен Новым заветом, а Домострою уже давно место на мусорке.

        • Я ПРЕКРАЩАЮ ОБЩЕНИЕ С ВАМИ, ЕСЛИ ВЫ И ДАЛЬШЕ СО СВОИМИ БОЛЕЗНЕННЫМИ ПРЕТЕНЗИЯМИ БУДЕТЕ ПРИСТАВАТЬ КО МНЕ ,Я БУДУ ВЫНУЖДЕН ОБРАТИТЬСЯ К АДМИНИСТРАЦИИ САЙТА С ПРОСЬБОЙ ЗАКРЫТЬ ВАШУ АНКЕТУ.

      • У вас талант писателя, уж очень интересно пишете. Только я нем немного не поняла, вашего отца тоже звали Николай? 

        • Да. Ниолай Тихонович. А дед Тихон - халайнай удха. Бурятский белый шама. О нём у меня, кстати, повесть "ТАМИР ИЗ РОДА ШОНО".

      • Начала читать и зачиталась, а потом стало как-то не интересно.

        • Так не Галкин Максим, я,увы...

        • Что вы Галкина Максима я не люблю, и обидеть вас не хотела, настроение у меня сегодня такое... хочется чего-то такого... но серьезно думать не охота...

        • Вы понимаете, Алёна-есть жизнь. В ней есть встречи. Возможно,я описал их не так, или сказал не о том. Но ведь я СВИДЕТЕЛЬ. А после меня будут фантазёры и мифотворцы.

        • Да, я понимаю, и не знаешь совсем, о чем, о какой встрече ты потом вспомнишь, оглянувшись через прожитые годы.

        • Не всегда. Катаев сильно повлиял на меня: и человечески, и творчески.

        • Иван, а это ваше детское фото на аватарке или просто фотография?

        • Моё.Мне на нём четыре года. Мой день рождения. Накнуне меня первый раз выпороли и мой дядя,приехавший к нам в Кратово на дачу, пытался так меня успокаивать - фотографируя.

        • Честно, я так искренне сочувствую вам, что вас пороли. Я знаю у вас другое мнение по этому поводу, вы считаете, что вам это на благо. А расскажите лучше о каком-то моменте любви из вашего детства.

        • Я же описал там - Гуливерию. И ещё поркаона кроме страха даёт сострадание И лучшее в Моём детстве - это конда я мог разделить боль(не обязательно физическую) моих друзей и подружек.

        • Странно, я не думала что от порки может появиться сострадание. Вроде у меня есть способность к состраднию, но без порки.

        • да, это конечно незабываемые воспоминания, надеюсь у моего ребенка таких ассоциаций не будет.

        • У каждого свой путь к состраданию. Кстати, православие считает"страдания постигают тело и душу". И это не только болезни.

      • Очень интересно, только уточните, это какое-то из произведений Катаева или обрывки его биографии?

        • Валерия! Это мои встречи, моё общене с Валентином Петровичем.

      еще рекомендуем