Я здесь:
29
0

В ожидании чуда

В ожидании чуда фото 1

Много чего интересного перед беременностью было. Это потом уже с мужем мы вспоминали. Как в день перед вылетом из Тайланда мы посетили массажный салон и делая пилинг ног, весело болтали с тайкой. Та, занимаясь своим делом, попутно рассказала о себе, своих детях, показала фото на телефоне.

Я уже знала, что тайцам светловолосые и голубоглазые люди - в новинку и они очень любят такое, показала фото со своего телефона - сына и свою блондинистую дочечку.

Словоохотливая тайка полюбовалась детками и вдруг показала мне на живот: - Беби?
Мы с мужем закатились от смеха, я немного обиделась - я же похудевшая, живот не полный, с чего она решила, что у меня там беби?

Да и все женские дела там произошли. Так что это было исключено. Может, она мне это предсказывала?

А потом пришлось долго думать. Путем нехитрых вычислений предполагаемая дата (по моим расчетам) выпала как раз на мамин день рождения. Меня это удивило и подумалось - а может этот ребенок дан не зря?

Тем более, я уже упоминала о странных вещах. В ночь, когда умирала мама, моим девчонкам (разным) снились сны, о том, что у меня будет ребенок.
Беременность не скажу, что прям сложная - сложная. Нервная, да. Вечно что-то происходило. Но и возраст, конечно, дал о себе знать. И болячки, которые к этому времени накопились. Конечно же, побывала я в роддоме на сохранении.

В то время наблюдалась у разных врачей. Забавно. Попалась мне и врач, которая 16 лет назад принимала роды с сыном, и вторая - которая принимала Василинку. И я все гадала - кто же будет в этот раз? Какая из врачей?

9 декабря мне приснился сон. Снилась Илона Андреевна (та, что с сыном) она у меня в кухне, одетая в простенькую футболку и трико, отчего - то вдруг клеила на кухне ремонт. Нет, я понимаю, что кухню мне надо было отремонтировать, но почему именно она?

Во сне мне стало стыдно, я же не просила. Подошла к ней и прошу: - а давайте кесарево сделаем!
Илона Андреевна посмотрела на меня и сердито произнесла. -Ты же видишь, я занята. Жди, когда я тебя запишу.

А перед этим приснилась мама, которая мне просто и буднично сказала: - Марин, просись на кесарево. Ты сама не родишь...

-Но сегодня же 9-е. Ты обидишься,- слабо протестую я.
-Нет, сказала мама. - Не обижусь. Просись на кесарево.

9 декабря был день рождения покойного отца. Не хотела я в этот день рожать.


А 15 декабря я планово отправилась в роддом. Потому как возраст, потому как третьи роды, да и давление зашкаливало, и держа в зубах направление на госпитализацию, я торжественно прибыла.

У дочери был санитарный день в садике. Поэтому они с мужем меня активно сопровождали. В холле роддома я попрощалась с мужем, почмокавшись. Муж сказал дочери - ну целуй маму. Дочь почему то поцеловала мой живот, помахала рукой лялечке и просила ее хорошо себя вести.

Сижу в приемном покое. Передо мной оформили девушку. Пока ее оформляли, я уже успела загрустить. А потом ее повели и пропали.
Просидела я одна 40 минут. Позвонила мужу. С горя взвесилась на весах. Проверила еще раз документы. Посмотрела какая красивая в своем полосатеньком халате. Сфоталась на телефон. Хотела уже поспать, но наконец то пришла медсестра.


Попала я в ту самую палату , в которой я лежала на сохранении 5 лет назад. Меня это позабавило и вселило надежду, что все будет хорошо.
Палата была полная - я последняя из 8 человек. - Скучно не будет, успокоилась я. И вообще все будет хорошо.

Мне повезло. Я в последнее время стала нервничать в незнакомом месте и с незнакомыми людьми. А здесь попалась девушка, Наталья - с который учились в автошколе, с которой мы были знакомы с времен бригадирства по выборам. Мне стало легче - есть с кем поговорить и спокойно влиться в коллектив.

Компания была разношерстная. Справа от моей кровати мне шибанул в нос запах чего-то острого перченого, жареного и с луком. Это был какой то национальный пирог девушки- узбечки непонятного возраста. Как потом оказалось- ей 26 лет и она ожидала шестого (!) ребенка. Все девочки)))

Три девочки ожидали планового кесарева. Мне было любопытно. Я всегда была ЗА естественные роды, но прекрасно отдавала отчет, что если понадобится, пойду и на это.

Одна девочка - та самая, что принималась передо мной. Это была Машка))

Ооо, Машка - это Машка. Это мой вынужденный брат-близнец. Так что без Машки никуда.

Пока все потихоньку переговаривались о то - сем. Кто то жаловался, что дети дома одни, кто о том, что бабушки приехали и нервы трепят, а Машка. Машка закатывала глаза и отвечала: -А у меня муж... И собака.

Эта фраза стала крылатой. Почему то, что все, касалось личной жизни Машки, сводилось к этому. Даже Илона Андреевна, слушая живот стетоскопом и спрашивая о чем то Машку, вдруг махала рукой - да знаю, знаю, - у тебя муж и собака.
Наталья, знакомая моя, лежала уже неделю. И ничего с ней происходило. Я немножко напряглась, узнав про это. А Наташка смеялась и говорила – мои уже устали холодец варить. Мы заинтересовались – в чем фишка?

Та объясняет – каждый день жду - жду , что рожу. А свекровь на обмывание ребенка холодец все варит. А свекор самогона нагнал. Так самогон –то стоит. А я все не рожаю. Вот этот холодец варится-варится, съедается и опять варится.

Наташка была радостная. Не от того, что про холодец вспомнила. Просто перед этим она пролежала целую неделю одна. И то, что сейчас полная хата народу – ее подбодрило и воодушевило.

Как бы не так! – подумала я. – У меня будет по-другому. –Наивная.
В этот же день муж припер полный пакет мандаринок. Или от радости, что наконец то меня сплавил, или тоже как и я, надеялся, что мы быстро отстреляемся. Звоню ему и выговариваю - куда столько? А если у ребенка аллергия вылезет?
- А ты по одной ешь в день- парирует в ответ муж. - Ага, ты хочешь, чтоб я месяц тут жила???
пакет пришлось отполовинить детям. Девчонки мандаринки есть отказались, опасаясь аллергии. А надо мной потом смеялись, что виноват во всем муж, который хотел меня упечь надолго.

Вечером к девчонкам пришел анестезиолог. Мы с Машкой с интересом смотрели на это действо. Если кто смотрел сериал «Тест на беременность» - там был молодой рыженький полненький парень. Наш анестезиолог точь – в –точь! Только волосы чуток потемнее. Добродушный, словоохотливый, улыбка так и не сходила с его лица. Мы с Машкой сразу влюбились в него и нам от зависти тоже захотелось на кесарево. Если этот парень будет там, то чего уж!

Девчонки закидали врача расспросами. А мы – то вообще ничего не знаем об этой операции (Дурынды, вот и не знали бы, чего лезли?) расспросили – каким швом он шьет, а как, а какие иголки, а сколько наркоза, а что происходит и т.п и т.д Врач не обижался, а корректно пояснил, что он отвечает за свою часть, а за всю операцию рассказывать не имеет права и не будет. А шов – если мы хотим, может вышить в форме словосочетания «С рождеством» или «Новым годом!» Шутку мы оценили и анестезиолога не разлюбили.

Утром девочки пропали. В 6 утра их отправили готовиться на операцию. Мою знакомую – на введение геля и прокол пузыря. Туда же и девушку – узбечку.
Знакомая в тот день родила удачно. Девочки прокесарились. Мы успокоились. Все было хорошо.

А шел всего лишь второй день пребывания в больнице.
Много было интересного и не очень. Моет санитарка пол, как у Машки зазвонил телефон –«кайфуем, мы с тобой кайфуем» - надрывается рингтон. Санитарка посмотрела на нас и засмеялась. – Там , в родовой, девчонка счас родила. Ходит со схватками и поет эту песню. Потом как «кайфанула» и как родила мальчишку в 4, 5 кг. Без разрывов и порезов. Вот так кайфанула.

Только что я там лежала, было непонятно. Давление? Так ничего и не капали. Утром – контрольное взвешивание и измерение давления. Вечером – измерение давления и прием таблеток в течения дня. Стало напрягать. Реально. Что я тут забыла? С таким успехом я могла бы и дома побыть. И не дергаться, как муж, как дети. И что вообще дома творится.

Тем более, в нашем роддоме видеться с пациентками нельзя. Прием передачек и все. Я чуть было принаглела, выскакивала в холл, к мужу, пока никто не видит. Потом одной санитарке прилетел нагоняй (не за меня) и все устрожилось в несколько раз.
На третий день мы с Машкой остались в палате одни. Потихоньку зверея. В роддоме вообще как то наплыв пациентов схлынул и наступила тишина. Врачи, посовещавшись, отпустили половину отделения домой, до следующего понедельника, в том числе и Машку, а я осталась одна :((((((

Машка радостно поскакала, придерживая возле груди свой огромный пакет. – Ой, у меня же там…
-Муж и собака, - обиженно закончила я и осталась куковать. Сначала было даже ничего. Можно поспать, а можно и не спать. И никто не будет брякать возле тебя тарелками – ложками, хлопать ящиками тумбочки. Можно открыть окно и проветрить в любой момент, не опасаясь, что попадет какая - нибудь неженка и будет стенать от этого «ужасного сквозняка». Но потом свобода надоела.

Интернет ловился слабо, куда то залезть - невозможно. Написать вообще проблема. Мой телефон в ответ на мои мысли выдал что-то неудобоваримое и не произносимое, от чего весь мой умный смысл терял этот самый смысл.

Мужу звонить? Тоже надоедать – не через каждые же полчаса? Книги? Ага, свои книги я перечитала. Муж уже обшерстил библиотеку свекрови и я полезла в дебри давно так любимого и совсем позабытого Дюма.
А когда ночью мне послышалось, что меня кто – то зовет, я поняла, что недолго и сойти с ума.

Хоть бы уж Машка появилась – начала с тоской думать я. И пусть она хлопает тумбочкой, холодильником и рассказывает про своего мужа и собаку.


А врачи, что врачи. Врачи чесали репу, что по идее-вот-вот. Но понадеялись на то, что срок не вышел. Мне ставили и по узи и в гинекологии 17. Врачи поставили 23. Я и не сопротивлялась , лишь бы скорей – скорей.


Периодически меня осматривали на кресле,назначив в последний раз «волшебные таблетки». Якобы выпьешь одну, и через сутки все готово. А если вдруг не получится – то вторую, чтоб добить (это я уже ёрничаю). Я радуюсь, что пошла какая то движуха и радостно звоню мужу. Тот тоже уже натерпелся. Никто не помогает, работает посменно, нужно и выспаться, и есть приготовить и за детьми присмотреть и ко мне приехать, А это время, и деньги. Я же тоже хотела чего – нибудь вкусненького. И внимания.


Выпив одну таблетку, замечаю, что начинаются схватки. Слабенькие, терпимые, но болючие. Муж звонит, я ему звоню – болит, болит, болит. И ничего.
В этот же день (20) названивает мне коллега с отдела кадров. Ей приснилось, что я сегодня должна родить. Мы посмеялись с ней и я обещала ее послушаться.

Ночью схватки усиливаются, все болит, я морально готовлюсь. Муж бежит на работу и звонит мне каждые полчаса. Ничего…

Утром дают еще одну таблетку и начинают ворчать. Боль усиливается. Я перебираю пакеты и готовлюсь к встрече с малышкой. Ничего. Чувствуешь себя разбитой развалиной, а больше – никаких эффектов.
Утро. Появляется Машка! Боже, какое счастье! Кто-то живой в этой дыре! Машка, спасай меня! Расскажи мне про мужа и собаку!

Нас с Машкой гонят на очередное УЗИ. Все хорошо, и даже небольшое отклонение в кровотоке у меня куда то пропало. Пуповина на месте. На шее ребенка, как и заплелось уже месяца три. Нас отправляют на КТГ, все хорошо. Нас отправляют на кресло. Все хорошо, но открытия никакого и все высоко и шейка длинная.

Врачи начинают хмуриться и совещаться при мне. Придется делать кесарево. И назначают дату. На 24. Потому как 23 занято. Я согласно киваю головой – устала уже.
– А давайте ей гель воткнем – говорит одна врачиха. –Но у нас всего два осталось – раздумывает вторая.
-А мы попробуем. А вдруг…

Кстати. Врачи то мне обе достались. Кто бы знал. Что интересно, что Нина Ивановна (5 лет назад) что Илона Андреевна (16 лет назад) абсолютно не изменились. Они какие - то молодые, хотя Илона Андреевна намного старше. Но как будто их законсервировали – ничегошеньки не произошло! Та же прическа, у одной каре, у другой ассиметричное каре. Тот же цвет волос – брюнетка и мелированная блондинка, та же фигура, то же лицо. Может, они плацентой питаются? Но какой то секрет есть. Или архиважность работы наложила свой отпечаток?

Решено. Завтра мне делают гель. Мне все любопытно – раньше такого не было. Захожу в смотровую, залезаю на кресло, лежу. Нина Ивановна пихает какую то палку, с какой то фигней на конце. Чувствую себя огромной свечкой, которую сейчас подожгут огромной спичкой.

А лежу… Надо видеть как лежу. По всем правилам. После введения геля надо лежать с этой штуковиной внутри, зажав ноги. Вы когда нибудь зажимали ноги на гинекологическом кресле? Выглядит это так – Закинув нога на ногу и с попыткой изобразить удовольствие на лице, с умным видом возлегаю на кресле. Посмотрев на себя со стороны, понимаю, что для полного счастья мне не хватает бокала вина в одной руке, модной сигары – в другой. И снять этот надоевший халат, нацепив бикини. Картинка из Плейбоя, не иначе.

Ждем эффекта. Внутри все болит и кровит. Жду. Кроме того, что к слабеньким схваткам добавилась боль внизу, ничего не изменилось. Пытаюсь депрессировать, но вспоминаю, что будут делать кесарево, успокаиваюсь.
Спустя время появляется Нина Ивановна. – ну как? Тащит вторую. Те осматривают меня и начинаю возмущаться – больная, мы на тебя весь больничный запас извели. Что такое?
Но это так по- доброму и беззлобно, что я смеюсь вместе с ними.


Машка же, после осмотра главврачом, рыдает. - Идиот- стуча по подушке кулаком, ну как так можно? У меня такое ощущение, что как будто у меня дно вышибли...
Мы ржем в исступлении. Зато после операции "дно" будет целое.

В эту ночь я не сплю. Как бы там ни было, страшно. А еще ждать целые сутки. У Машки ничего страшного не происходит, но она сама просится вместе со мной. Ее берут. Надоели мы, наверное, да и вообще, праздники скоро. Не до нас.


А мы думаем – думаем-думаем. И разговариваем. Приезжает муж, привозит передачку. Я знаю, что выбегать нельзя, но мне надоело все эти разы до этого выбегать в холл и сквозь стеклянные двери любоваться мужем, словно Штирлиц с женой, когда они не виделись столько лет. Я бегу к нему. Хорошо, что никого нет из персонала нет. Муж меня целует и благословляет. А по нему видно, что он тоже нервничает.


Вечером мы с Машкой подписываем документы и получаем по таблетке феназепама. Доедаем свою еду, пока можно, и ждем нашего любимого дядьку – анестезиолога. Но почему то приходит старенькая женщина, с усталым и суровым лицом. Мы с Машкой спорим. – Я говорю, что это наверное, сменный анестезиолог. – да ну, сопротивляется Машка – она даже ничего путнего и не спросила и вообще об операции не рассказывала.

Вечером, когда знаем, что скоро будет нельзя будет пить, мы сходим с ума. Ну почему, вот именно тогда жутко хочется пить? Соки – минералку мы выпили. А в кулере нет воды. Никакой. Я матерюсь и мысленно грожу кулаком другу мужа, который работает здесь сантехником и меняет воду. А сама думаю, где взять воды?


У девчонок из других палат нет чайников. И кипятильников тоже. Но так жутко хочется чая. А время тикает. Носимся по коридору – ищем персонал. Никого нет. Девушка в родовой слабо стонет. У нее кончилась капельница и к ней никто не подходит. Мы носимся опять – надо же еще к девушке подмогу вызвать. Никого нет. Только через полчаса мы наткнулись на суровую тетю в возрасте, которая пообещала кого-нибудь найти. Ждем еще 10 минут. Спустилась сердитая нянечка и несет нам чайник. Урааа! Успели.
Надо успокоиться, выпить таблетку. И ждать чуда.

Конечно, таблетки подействовали не сразу. Мы в сотый раз перепроверили и уложили свои пакеты, писятый раз позвонили мужьям - ну пока-нупока-тыменялюбишь-целую-пока и так до бесконечности.

Улеглись. Всё. Тишина.

Только мысли дурацкие лезут в голову. Интересно, КАК все это произойдет. Неужели я наконец то встречусь со своей непослушной девчонкой? Устала.

Устала от постоянного в последнее время высокого давления, от беременности, от того, что все постоянно спрашивают и эти вечные апочему, акогда?

Потом мысли ушли совсем далеко. А если что? Всякое может быть... Если со мной что-то случится. Что будет с детьми, кому они нужны? А если с ребенком? А если ребенок будет неизлечимо болен. ЧТО я буду делать? Справлюсь я с этой ситуацией?

Честно говоря, негатива то и в больнице нахваталась. Обычные роды почти у всех почему то превращались в срочное кесарево, и супружескую пару я видела, которая потеряла ребенка. Они сидели в холле, муж и жена, вроде вместе - а каждый словно сам по себе. Молчат, уткнувшись каждый в свои мысли. А у меня сердце раздиралось от их боли. И эти случаи с летальным исходом с роженицами в соседнем роддоме...


Но тут взяла себя в руки и стала успокаивать - нет, все будет хорошо, иначе и не может быть. А иначе зачем все это?

- Марин, слышь, - донесся шепот с противоположной кровати.
Машка Не спит. Спасибо тебе, Машка, отвлекла.

- Марин, я это... Я клизму никогда не делала. Это страшно?

- Ну ты, Машка, даешь.- Пришлось популярно объяснять, что страшная клизма не страшнее будущей операции.

- А ты знаешь, я вот подумала - а какая я буду мать? Я же ничего-ничегошеньки не знаю и не умею. С маленькими не нянькалась. Нет у меня ни братьев ни сестер.У меня же только...

- Муж и собака, - обрываю я. - Машка, кончай. Ты завтра мамой станешь. Ты завтра сына своего увидишь. И мама у тебя живая - будут приходить, помогать. Все хорошо будет, научишься.

- Нет, я вот опять хочу спросить. А клизму где делают? А вдруг я потеряю свое достоинство, пока до туалета бежать буду?

- Не переживай. Там в приемном блоке и туалет и душ есть. Тебе и бежать никуда не надо. И "достоинство" не потеряешь.

Так переговариваясь, мы наконец то угомонились.

Утром мы подскочили в 5.30. Чтобы не раздражать персонал и чтобы к 6.00 быть в вооружении.

- Только, Маш, чур я первая - попросила я. - Я не выдержу целый час тебя ждать, пока прокесарят. Изволнуюсь вся.

А потом в меня вселился бес и я начала подтрунивать:

- И вообще, ты мне должна. Тебя вон сколько долго оформляли, я из-за тебя целый час в приемнике ждала. И я будущая многодетная мать, давай сделаем мне скидку.

Так перешучиваясь, мы поперлись в душ и на клизму.

А там - ох, там. Права Машка оказалась, ох, как права.

Когда нам сделали клизму, я попыталась ломануться в тот туалет. А нас не пустили - роженица там со скорой. Санитарка сует огромные тряпки: - Вы к себе бежите. Тряпки между ног и бежите. (????)

Я в шоке. До нашего отделения еще столько идти. А дело то такое. По сути неприличное. - Машка, бежим. А то точно потеряем свое достоинство.

И несемся по коридору - если это можно так назвать. Маша в шоке. Попробовала первую клизму! Но ничего, не уронив свою честь и достоинство, мы опять направляемся в душ и нас поднимают наверх, на второй этаж.

Там мы наряжаемся. У обоих, как специально, черные чулки (других в аптеке не было). Слышна какая то суета. Волнение. Где то хлопают двери, слышны шаги персонала.

И вот меня вызывают. Приглашают в предоперационную, где с меня снимают халат и нахлобучивают голубую шапочку.
И вот в таком несуразном виде - в нагом виде, в черных чулках, с огромным животом и голубой шапочке я и шагнула в операционную.

- Доброе утро, доброе утро, не забудь , - подталкивает меня санитарочка. Я думая, что может здесь такой магический ритуал, как гаркну во весь зал: - С добрым утром, товарищи!

Товарищи оглянулись и засмеялись. А зал большой и светится. Или это со страху так казалось? Лампы везде бьют в глаза. Народу - целая куча. Человек 15. Куда столько? Божечки, как страшно - то. Что делать - то?

Меня подталкивают на середину и я должна лечь на какую то специальную кушетку. А под ней - железный квадратик. Надо взобраться и лечь прямо на него. Лежу и чувствую, как по мне словно муравьи ползают. Это с одной стороны меряется давление, с другой - уколы, между ног катетер пихают. Со стороны головы - вчерашняя суровая тетечка. Спрашивает, как я себя чувствую.

-А где наш веселый дяденька? - удивляюсь я.

Ноги связываются. Мне неудобно. Вот это ощущение беспомощности бесит. И эта тетка все время меня спрашивает, как я себя чувствую и что я хочу. - Да пить я хочу! - брякаю. -А нельзя, - отвечает тетя-анестезиолог.

Ну так и не надо меня спрашивать, сама знаю. Потихоньку все плывет, плывет. Только зачем мне Илона Андреевна живот странно щупает? Массаж собирается делать?

...

Боль. Ужасно ужасная самая ужасная на свете боль. Чего так больно - то?
Не успеваю расчухаться, как в приоткрытую дверь по коридору глухо разносится: - твою мать-мать-мать.

Машка едет. - Фашисты! Идиоты! Вы чего, с ума сошли?

Мне больно, страшно и любопытно. Пытаюсь повернуть голову и посмотреть на Машку. А ту с каталки пытаются перенести на кровать. Машка уже не кричит, а стонет:

- Мама, где моя мама? Ох, мамочки...

-Так!- суровым голосом ругается медсестра. - Ты на операционном столе черти что несла и сейчас продолжаешь? Ты сама мама. Слышишь? - и наклонившись к Машке, громко и прямо в лицо, - Мама ты! Сынок у тебя родился.

Я в шоке. Вот это Машка выдала. А ЧТО тогда несла я? как страшно и стыдно -то.

Машка потом, бедняжка, ходила к медсестрам и кланялась - кланялась. Стыдно было. Она даже и не подозревала, что так могла себя вести. Ну это сначала. А потом мы веселились, вспоминая нас после операции.

-А-а-а
-О-о-о
-У-у-у
-Ы-ы-ы

- Так мы разговаривали некоторое время. Больно было везде. И когда приходили ставить укол, и когда ты чувствуешь свой катетер, который словно иголочкой пронзал в промежности. Про живот я вообще молчу.

И тупо хочется кашлять. Боишься. да и не можешь.

- Зато у тебя донышко целое, - хриплю я Машке.
- Марин, не смеши , смеяться больно.

Наконец то кто то пришел. Тянем головы - нуууууу. Кто там у нас, как там у нас?
А со страхом думаешь, а вдруг... Слава богу, вдруга не было.

Девочка у вас - 3250. В 9.30. И всё. Сил нет. Как хорошо. Живая. Здоровая.

-А пуповину то намотала на себя щедро, -продолжает медсестра.
Да и фиг с ней, с операцией. Неизвестно, чтО бы еще в родах произошло.

Машка зыркает на меня - то ли смеяться то ли плакать. Сын у нее. 3800.

Тут я звоню мужу. Обыдно, да. Друг - сантехник ему уже все рассказал и муж уже давно прыгает от радости. Эх. А он захлебывается в трубку, тараторит мне, тараторит. Голос довольный.

Тут приносят это замотанное полешко. С глазками. И косматой головой. - Ой, - говорю я. -На кого она похожа (Это главное, что я хотела узнать от медсестры)

- Ой,- говорю опять.

У Машки пацан - почти как моя. Только потолще и пощекастее. А тоже жутко волосатый. Ну надо же, удивляемся мы.

- Ну что, сиамские близнецы, как вы тут? - заходит врач и смеется. - Давно у нас такой весёлой парочки не было. Вы с самого поступления как сговорились, вместе. И детки у вас одинаковые.

Конечно, мы с врачом проводили "разбор полетов" Обсуждали мою ситуацию. И та мне пояснила - что сама я, увы и не родила бы. А если бы родила, то неизвестно с какими последствиями.

Потом конечно, мы учились ходить. Вернее, ползать. И смешили друг друга, хватаясь за животы. Не от смеха, а от боли. Много мы с Машкой пережили.
Я даже и не знаю, какой день был тяжелее. Первый, когда основными звуками были стоны и это нескончаемое а-а-а-а. И пытаешься держаться и терпеть. Но эта нескончаемая боль. Или последующие - когда больно-больно-больно, а ты не можешь кашлянуть-пукнуть-чихнуть, а еще - ребенок, требующий постоянного внимания.

И 25 декабря был веселый день. Мы с этими родами совсем про все позабывали. А здесь была своя жизнь. В ординаторской орал телевизор. В каморке санитарочки закрывались и выходили оттуда веселые. И еще у них было все так ярко украшено. Гирлянды, игрушки. Что это - удивилась как то я, - увидев в открытую дверь праздник жизни.

Новый год же скоро. Вот дурында. Совсем забыла.

Нас учили как давать правильно грудь и Машка опять отличилась. Стояла перед детским врачом и просила : -Вы мне подробно объясните, пожалуйста. Вы понимаете, я у него - первый ребенок, - а я над ней закатывалась.

И пил персонал заметно. А наутро сестричка из детского отделения, обрабатывая детей, возмущалась: - Вот чего наезжают на наших врачей? Вот читаю иногда в интернете - и эта плохая и эта плохая. И пьем мы здесь как будто.

Мы с Машкой тактично промолчали. А сами устали бороться с одной санитарочкой. Та вечером, нетрезво пошатываясь (вот чесслово, не вру) подходила к пеленальному столику и протирала его, отчего резко шибало хлоркой. Ладно бы, раз - два за вечер. Но нет же. Проходит минут 15, открывается дверь и она. И опять все методично, словно робот с заправленной программой.
Протереть, поискать ватки, выкинуть.

Только уснешь, и детки успокаиваются - скрипит дверь, словно в фильме ужасов, и в темноте, освещаемая коридорным светом, появляется ОНА. Протереть-поискать-выкинуть.

- Может, у нее склероз? - мы уже не смеялись, это было не смешно.
- Или у нее это вместо покурить? Ну кто-то выпьет, курить бегает или песни петь, а эту протирать тянет.

В тот же день нас забыли покормить. Мы же на бульоне были. В обед бульон дали. Это было. Сухарики в коридоре на столе нашли в чашке. Вот и ужин прошел, а к нам не подошли. Мне муж то бульона домашнего привез, а как назло, так крышку сильно затянул. А сил открыть нет. И вообще нет, и напрягаться после операции как? Мы с Машкой возле этой банки как лиса возле кувшина, толкались. К санитаркам стукнулись, чтоб открывашку попросить - спрятались все.

В 11 ночи (!) зашла санитарка. И неожиданно спросила. - А вы сегодня ужинали?
Мы ответили, что нет. Та в шоке. - Кто-то про вас забыл.

Мы тоже в шоке.

Тяжковато было. Смеси не попросишься, помощи нет. И ребенка сразу же на второй день отдали, пока к дочке приноровишься. И в туалет ползти как? Даже не потому что ходить больно. Ребенок голодный, кричит все время. - Машка, присмотришь? - Ага. И давление скакануло.

Но, конечно, все это не идет ни в какое сравнение с тем, что лежит на кровати и мяукает. Только тогда понимаешь, ЧТО для тебя ценно в первую очередь.

Выписаться мы должны были 31 декабря. Как раз в Новый год. Но уже никакой мочи не было и терпеть все это, да и вообще. Я там пробыла 17 дней, словно срок отмотала. И поэтому мы с Машкой отпросились 30 декабря. Чтобы хоть ночку спокойно дома побыть. Нас отпустили с условием, что завтра мы приедем снимать операционные швы.

-Да я больше никогда. Да я ни за что, - собирая сумки, чертыхалась Машка.

- Машка, мыло свое забери, примета есть, вернешься.

Мыло так и осталось на тумбочке. Вернется)))

Комментировать от
или
  • Отличный рассказ!! вспомнила местами себя после своих двух кесаревых)) я бы так интересно не написала))

    • Лариса, но согласитесь, и у вас были интересные и смешные моменты, о чем вы смеясь, рассказывали мужу или подружкам.

    • Конечно, были)) Мужик, ходивший под окнами роддома ночами и просивший, чтобы титьки показали)) Соловей, заливавшийся ночами....Ожидание: когда уже домой? 

    • Ну вот. Я же говорила. У меня такой мужик попадался в детской больнице сто лет назад. Не просил, а сам все свое показывал.

    • Не жадный какой)) Хотя таких, конечно, сажать надо.

    • Ой, когда  в больнице лежишь, не про сажать думаешь. Сначала вообще не понимаешь и думаешь - шо эт о было?

  • на одном дыхании прочитала! вы потрясающе интересно пишете, с юморком,как я люблю) на меня нахлынули воспоминания своих родов... но я еще разок готова вернуться)

    • Спасибо, Олеся. Но честно говоря, после такого кесарева я бы не вернулась еще. И рада, что этим закончился третий ребенок.

    • У МЕНЯ МАМА меня очень сложно рожала, пролежала месяц в больнице, намучилась очень.Благо со мной все в порядке было. Вышло так что второго ребенка она рожала в другом роддоме, так к ней на выписку пришла акушерка которая принимала меня, она как раз в тот роддом перевелась. Подошла к маме говорит я как увидела фамилию вашу диву далась как вы на второго решились!

    • Ну маму вашу я теперь понимаю. Нет, я серьезно. Ребенку рада очень. Славная девчушка, улыбака такая. Но слишком далось так невеслео. И персонал и сами роды.

    • ну у вас уже полный набор деток, так что можно смело остановиться) а вообще мне кажется все равно со временем вся боль забывается, приходит понимание того что все можно пережить

    • Не могу пока сказать. Мало времени еще прошло. А с первыми - да, вроде и забылось, но иногда и вылезет как страх боли.

    • я быстро забыла. Вообще до родов думала погодок хочу, а потом передумала,но это не из-за того что я родов вторых испугалась,это скорее из за финансовых проблем.

    • Я как родила первого, сказала - низафто. На второй день успокоилась и сказала - ну ладно, лет через десять. Но там даже не из-за боли. Мужа тогда не было, проблем много. А потом и правда сбылось. Дочь пошла рожать ровно через 10, 5 лет.

    • мысли материальны просто) как загадаешь так и будет.Поэтому о плохом думать и нельзя

    • Да, я поэтому сына иногда и ругаю. Когда он подростковый бред несет.

    • подросткового возраста прям боюсь... пока маленькие все равно легче.А как справляться со всеми этими заморочками подростков?(

    • Да как, как... Как в омут с головой. Хотелось бы сбежать, да не сбежишь от переходного возраста. Всякое бывает - и ругаемся и плачем. У нас переходеый возраст затянулся - вернее, поздно начался.

    • очень трудно да? чудит сильно сынок?

    • Ну как сказать. В свои 16 не курит, не шляется по улицам, занимается спортом. Но много нигилизма и нездорового умничания. Иногда это выбешивает.

    • ну это не так страшно, все равно со временем приоритеты расставит. Я больше переживаю что дочь попадет в дурную компанию, начнет че попало делать

    • Да как сказать, Олеся. За каждого переживаешь. И девочки попадают в дурную компанию. Что еще нас ждет там, впереди.

    • ой страшно подумать) ну не будем думать о плохом)  опять же мысли материальны

  • Прочитала с удовольствием и сразу вспомнила свое времяпрепровождение в роддоме, тоже КС, только экстренное. Знала бы, сразу попросила бы его!

еще рекомендуем