0
23

Еще один вариант развития обидчивости

Обаятель­ный ребенок и любящие родители (иногда целый клан любящих взрослых — бабушки, дедушки, тети) состязают­ся в проявлениях любви. Каждая спонтанная (пока еще ни в малейшей степени не «игровая») обида вызывает такой всплеск внимания и сочувствия, что ребенок почти непроизвольно начинает усиливать ее проявления при каждой трудности.

И вот «обида» — а точнее, уже не столько обида, сколько поведение, «жест», демонстрация обиды — проявляется не только при действительной не­справедливости, а в будничном приготовлении уроков: «У меня ничего не получается, а ты не хочешь мне по­мочь!», «С Петей мама все время делает уроки, а ты!» и дальше это становится стереотипом поведения.

Обиженный — это страдалец. Значит, ребенок, доби­вающийся чего-то жестом обиды, обучается и «страдать», чувствовать себя обиженным и «застывать» в этой позе. Ведь нередко надо проявить терпение, пока взрослые сда­дутся. А пока ребенок добивается своего, вооружившись обидой, у него не развиваются конструктивные, «здоровые» способы преодоления. И вот он — уже взрослый, а при любой неудаче возникает чувство обиды «по детскому образцу». Ведь «отказ», «уход» от обидчика или «гнев» в его адрес действием назвать трудно — это лишь стереотип­ная, почти автоматическая реакция... Реакция детства зафиксировалась, но больше нет рядом, кидающихся уте­шать взрослых. В этих случаях, когда приходит запозда­лое прозрение (никто в обидах не виноват), чувство обиды нередко переносится, как это ни парадоксально, на самого себя. Возникает обида не на других, а на свой характер, свою застенчивость или тревожность, «мучительную гор­дость» или неудачливость. Но выход — только в освобож­дении от своего рабства, от памяти о детской обиде, суля­щей сладостную, утешающую родительскую любовь.

Оборотной стороной неразумной родительской любви может быть не только обидчивость ребенка, но и — одно­временно — излишняя боязнь обидеть кого-то другого, вызвать неодобрение. Взрослый включается в «игру» обидами: сам обижается, угрожает своей обидой ребенку («я обиделся, не возьму тебя в кино»). Ребенок постепен­но к собственным стереотипам добавляет заимствованные у взрослых штампы проявления обиды. Или другой ва­риант. Благополучный ребенок, без обидчивости, начинает обретать самостоятельность и слышит обиженное воскли­цание отца: «Как! Ты хочешь без меня пойти на рыбал­ку?!» Чувствительный ребенок будет терроризирован на каждом шагу, опасением обидеть родителей. При этом он усвоит их реакции как норму и в дальнейшем сам станет обижаться по каждому поводу: на невнимательность люби­мой женщины, на жизнь, на своих коллег по работе или на соседей и т. д.

Вот так и возникают индивидуальные стереотипы реагирования. У одних преобладает чувство отверженности или страха обидеть другого (они либо привыкли в детстве добиваться утешения, либо приучены, чутко реагировать на обиды родителей). У них чаще наблюдается преувели­ченная боязнь обидеть других людей — следствие острого ощущения «несчастности» обиженного. У других (тех, кто чаще сталкивается с агрессией «обиженных» на него взрослых) обида — это, прежде всего выражение возмуще­ния в адрес обидчика. У третьих — то и другое. И всегда обида — это в какой-то степени проявление детской по­требности в эмоциональной поддержке при столкновении с неожиданной неприятностью.

Комментировать от
или
еще рекомендуем